Сколько экспедиций было? Знаменитые кадры, которые в фильм «Обыкновенный фашизм» вошли, где они в Тибет поднимались. Что-то из того, что наизучали нацисты, имеет научное основание? Сейчас пользуются этими данными ученые?

Станислав Дробышевский. С этим большие проблемы, потому что там очень трудно отделить, что у них реально научные данные, а что — идеологически обусловленные. В принципе, некоторая часть этой накопленной информации могла бы быть использована вполне. Почему бы нет? Но с этим надо очень тщательно разбираться. Никому этого не хочется просто делать. Более того, сами по себе эти материалы под грифом лежат в спецхране и не доступны антропологам нигде практически, ни у нас, ни за рубежом. 

Допустим, я не могу просто прийти в Ленинскую библиотеку и заказать с полочки труды фашистских антропологов, которые где-то в Тибете кого-то измеряли.

Никита Рудаков. А хотелось бы? Было бы это интересно?

Станислав Дробышевский. Был бы я расоведом — почему бы и нет. Не так много тех, кто там проводил экспедиции. И они собраны по методике. Сами цифры — размер лица — это объективный факт, почему бы его не использовать. Можно было бы, но не возможно. Более того, очень забавные ситуации, когда они собирали данные с целью что-то одно доказать, а оказывалось, что доказывали прямо противоположное.

Классический пример — это исследование, так называемых, рехоботийских бастардов. Потомки голландских мужчин и бушменских готтентотских женщин в Южной Африке. Голландцы приезжали, брали себе в жены местных, и получились помеси. И поскольку эта часть Южной Африки была колонией Германии, был там немецкий антрополог, который считал, что это вредно, плохо. Он был нацист, зиговал, — все по полной программе. Есть фотографии, где он чуть ли не с Гитлером зигует.

Он считал, что это плохо, отрицательно, ужасно, что они какие-то неправильные, больные психологически, нехорошие, преступные, и вообще надо запретить такие смешанные браки по закону и всех истребитель, геноцидить. Поехал он в Южную Африку и изучал тех самых рехоботиских бастардов. Он был честный человек, он опубликовал книжку. По его цифрам, которые он получил, четко видно, что в них плохого ничего нет. Потом все антропологи наши советские, не ссылаясь на то, что он нацист, приводили эти данные, как доказательство того, что смешение рас не приводит ни к чего плохому. Сами данные нормальные, они вполне объективные.

Никита Рудаков. Всю жизнь пытался доказать одно, а в итоге — другое.

Станислав Дробышевский. Но он-то искренне считал, что он доказал. Он идеологически был накачанный. Чтобы он попытался другое доказать? Мы можем зверушек отбирать: эти будут у нас жирные, чтобы мы их ели, а эти будут сильно быстрые, чтобы на них скакать, а эти будут из нор добывать барсуков, а эти будут уток вытаскивать из воды, а эти еще что-нибудь такое делать, — сторожить нас будут. Но человек имеет много функций и отбирать по одной функции как-то странно. Чисто гипотетически, раз мы можем вывести таксу, которая, как маньяк, вытаскивает лис из нор, или пуделя (с ним уже на птиц не охотятся примерно 300 лет), который, как фанатик, лезет в воду и достает оттуда все подряд (это прописано уже в генах), то в человеке так тоже можно. Можно вывести породу гениальных математиков.

Никита Рудаков. Вот! Я про то и говорю. Давайте в МГУ сделаем, так сказать, такую «Мекку» для того, чтобы размножать нашу планету интеллектуалами.

Станислав Дробышевский. Сейчас, насколько мне известно, в Сингапуре такое пытаются сделать как раз. Но тогда пострадают другие функции. У нас же есть такой момент, что функции неравноценные. Например, делали эксперимент с крысами — на способность проходить лабиринт. Крыса, которая хорошо проходит — мы ее размножаем, которая тупая — мы ее убиваем. А другую линию крыс наоборот — выводим тех, которые тупые, не могут проходить лабиринт и заблуждаются в одном повороте. Мы выводим породу очень умных крыс по лабиринтам и очень тупых. А потом, когда начинаем проверять их на других тестах, окажется, что это не работает.

Источник: https://www.b17.ru/blog/chetvertiy_tonnel/

Те, которые гениально проходили лабиринт могут тупить, когда надо лампочку какую-нибудь зажигать, чтобы еду получить. А те, которые тупо проходили лабиринт, они отлично с этим справляются. У нас много слишком задач. Мы можем вывести гениальных математиков, но тогда они не будут художниками, музыкантами, архитекторами или еще кем-то.

И самое интересно, кто и как это будет делать. Кто будет начальником. Крыс-то мы можем сесть и за пару лет вывести: они плодятся каждые две недели. А люди сколько плодятся — раз в 25 лет (у нас поколение). Кто это будет делать? Кто вот этим надзирателем будет с палкой: вот этих убивать, а этих плодить. Нацисты пытались. Не надо нам второй раз такого же. Пытаются это сделать через другой вариант — через положительную селекцию, поощрения.

В Сингапуре, насколько мне известно, сейчас пытаются. Если ты с докторской степенью — тебе беспроцентную ссуду, квартиру, машину, какие-нибудь деньги для детей. Если ты родил трех детей — вообще у тебя все будет. Но результаты я не знаю. Сингапур чего-то достиг, кроме того, потому что он географически гениально расположен и может брать дань со всех проплывающих мимо. Кроме этого, что они вообще сделали?

Никита Рудаков. Вообще. там хорошо жить. Говорят, там очень высокие зарплаты.

Станислав Дробышевский. Насколько я знаю, они ввели такой вариант фашизма: чуть чихнул, плюнул, кинул, и тебя на 20 лет в тюрьму сажают. Как-то мне не хотелось бы в таком обществе жить. Кто-нибудь слышал о каких-то великих научных достижениях сингапурцев?

Никита Рудаков. Просто еще не успели.

Станислав Дробышевский. Это в любом случае будет бред. Потому что у нас нет строгой задачи, и мы не знаем, какие задачи будут перед нами через 200 лет. Мы выведем математиков, а нужны будут художники.

Никита Рудаков. Зря старались 200 лет. Обидно.

Станислав Дробышевский. Да. А других не будет. И когда условия поменяются, мы просто тупо все вымрем.

Никита Рудаков. Помните группу ABBA? Да-да, ту самую, которая пела про Dancing Queen и Happy New Year? Мало кто знает, но темноволосая солистка Фрида Лингстад появилась на свет в специальном детском доме, созданном по программе третьего рейха — lebensborn.

Суть этой программы Адольф Гитлер кратко изложил в собственной книге — «давать потомство, являющееся подобием божьим, а не помесью человека и обезьяны». Это сумасшедшая идея пришла в голову Генриху Гиммлеру, когда он приказал создать сеть спецприемников, в которых немецкие женщины могли рожать и оставлять собственных детей на попечение государства, чтобы в итоге вырастить новую расу господ. Неизвестно, что стало бы с этими детьми, если бы победили нацисты. Но одно можно сказать с уверенностью — сила человечества в его разнообразии: чем сильнее мы отличаемся друг от друга, тем большее количество функций можем выполнить. А если все будут одинаковые, какие уж тут сверхзадачи.

У папуасов на островах или австралийских аборигенов в Австралии очень темная кожа, черные глаза абсолютно и белые или рыжие волосы. Причем там другая мутация, не как в Европе. То есть это просто некоторые случайности. И поскольку люди все время жили маленькими группками (по 30 человек максимум), то эти случайности очень сильно влияли.

Эффект основателя, дрейф генов, «бутылочное горлышко» (когда резко сокращается численность; кто выжил, тот стал основателем всех остальных). Если выжило после какой-нибудь голодовки три носатых, будут все носатые. А в другой группе выжили с маленькими носами, они будут с маленькими носами.

Эти случайные эффекты влияли всегда очень мощно. А дальше это подхватывается половым отбором и уже может укрепиться, упрочниться. И если они вдруг размножаться до большого состояния, мы тогда это называем большой расой. Потом гадаем: а почему у них борода такая густая? Наверное, в этом есть какой-то глубокий смысл. Никакого глубокого смысла нет, так получилось.

Никита Рудаков. Можно возраст рас определить? Самые древние, наверное, чернокожие, самые молодые белокожие? Или нет?

Станислав Дробышевский. Нет, это так не работает. Во-первых, цвет кожи – это далеко не единственный и не главный признак расы. 7 000 лет назад и раньше все были темнокожие поголовно, не было светлокожих (паранеандертальцев, но они не про нас). А сапиенсы все были темнокожие, начиная с австралопитеков. В верхнем палеолите от 40 до 7 тысяч лет они все были темнокожие, насколько мы знаем из палеогенетики, ни одного пока другого не нашли. Признаки были очень сильно разные и даже более разные, чем сейчас у разных рас. Все современные расы примерно одного времени происхождения.

Нет древних рас, молодых рас. У нас количество предков, начиная считать хоть от пургаториусов, хоть от проконсулов, хоть от Адама, одинаковое: для бушменов, австралийского аборигена, индейцев, эскимосов, европейцев, китайцев и так далее. Количество поколений от какой-то абстрактной точки до современности всегда будет примерно одно и то же. И что значит древняя раса, не древняя раса? Понятно, что в одних расах отдельные признаки менялись быстрее, другие медленнее, но если мы это суммируем, то они примерно нивелируются. Допустим, как темная кожа в экваториальной зоне возникла у австралопитеков, так до сих пор такая и есть.

Другие признаки очень основательно поменялись. Например, у большинства африканских негроидов череп более грацильный, чем у европеоидов: меньшее развитие надбровных дуг, толщина свода и так далее. Во многих группах в Африке это в меньшей степени выражено: они по форме черепа дальше уехали от кроманьонцев, чем европейцы. Нет древних рас и молодых рас. В таком виде, примерно, как они есть сейчас, расы сформировались где-то от 12000 лет до 4000 лет. Вот это время, когда мы если бы увидели их, сказали бы, что реально похожи на какого-нибудь бушмена, китайца, еще кого-то.

Но даже в случаях, когда они сидели в полной изоляции. В Австралии — практически идеальный пример. По австралийским аборигенам достаточно много материалов. Там была почти полная изоляция, и мало кто до них вообще добирался. У них там изменения происходили. То есть даже сидя 50 000 лет на этом острове, они менялись. И они поменялись вначале до максимальных значений в одну сторону (например, по размерам головы), а потом почти до минимальных значений в обратную сторону. Эти изменения были разнонаправленные, и мы не очень понимаем почему. Но по факту они были. Это уже не спишешь на неолитическую революцию, изменения питания, еще что-то. Австралия как была Австралией, так и была: как они бегали за кенгурями с бумерангами, так и …

Никита Рудаков. А интеллектуальные способности отличаются по расам? Такой скользкий вопрос сейчас особенно в Западном обществе. Но все-таки, есть ли научные исследования, которые доказывают присутствие или наоборот доказывают отсутствие этих различий?

Станислав Дробышевский. Никто ни разу не доказал. Главная проблема (кроме идеологических установок) в том, что у нас нет никакого объективного измерителя интеллекта. Есть пресловутый коэффициент IQ, но он убогий, честно говоря. Он больше говорит об интеллекте создателя этого теста, чем об интеллекте. Этому есть масса чудесных примеров. Мой любимый пример: байка про какое-то запредельное IQ китайцев или восточных азиатов. В Америке очень часто транслируют эту идею.

Никита Рудаков. Все китайцы математики.

Источник: https://ekd.me/2017/12/vse-bolshe-kitajskix-studentov-edut-uchitsya-za-rubezh/

Станислав Дробышевский. Что китайцы все гении. И, действительно, если посмотреть, в американских ВУЗах IQ китайских студентов сильно выше, чем американских студентов (негроидных, европеоидных, без разницы). Китайцы всех забивают. Но я-то преподаю китайцам, в том числе в МГУ. Я, конечно, IQ у них не считал, но уровень у них, как правило, реально очень низкий. А это те же самые китайцы. Я это для себя объясняю очень просто. В Америку они едут, платят там огромные деньги, и они очень хотят остаться в Америке.

Поэтому они изо всех сил из кожи вон лезут, чтобы там учиться, остаться и не вернуться обратно в Китай. А когда они приезжают к нам, они понимают, что их не исключат никогда. Они тоже деньги платят, но по сравнению с Америкой вообще не такие большие, и наши ВУЗы за них цепляются, их не исключают. Мое достижение — я одного студента с биофака выгнал, но и то его не исключили, он перевелся на почвоведение. IQ мы можем померить, он будет диаметрально противоположный. И какой в этом смысл?

IQ обычно измеряет способность быстро считать. Я, кстати, пытался пройти тест IQ, где-то вопросе на пятом стух и забил на это дело. У меня IQ, видимо, очень маленький, как у шимпанзе, примерно. Не люблю я считать: у меня три по математике в дипломе стоит (даже две тройки сразу). И что? Многим не надо считать.

Никита Рудаков. Есть вообще какие-то различия, кроме цвета кожи и разреза глаз, у этих рас?

Станислав Дробышевский. Вообще различия рас – это не цвет кожи и разрез глаз, а различия истории генофонда. У нас есть геном — набор генетических вариантов индивидуальных особей в пределах какой-то популяции. Есть разброс значений и мы берем этот весь набор — это есть состояние расы на данный конкретный момент. Он меняется со временем, понятное дело. Раса — это история этой генетики. Она может проявляться в форме,  цвете, волосах, носах, еще в чем-то таком. А может проявляться в чем-то другом. Чисто гипотетически может проявляться и в интеллекте.

Но тут есть такой нюанс, что у нас нет жестких генов, связанных с интеллектом. И более того, понятно, что как-то интеллект наследуется (мы отличаемся от шимпанзе, мы умнее, чем австралопитеки), но у нас эти признаки никак не связаны с классическими расовыми. У нас даже цвет кожи, цвет волос и цвет глаз между собой не коррелируют никак: можно быть темнокожим и светловолосым, светлокожим и темноглазым, в любых сочетаниях. И причем тут интеллект? Интеллект – это другие гены совершенно других хромосом. Внутри любой расы (если она мало-мальски большая) можно найти индивидов и даже группы, которые будут в среднем потупее и поумнее по каким-то конкретным способностям. Но это не значит, что вся раса такая. Если вы находите какого-то дурака, то это не значит, что в расе, к которой он принадлежит, дураки. Если вы находите гения – также не значит, что они все гении.

Никита Рудаков Если мы обратимся к истории, какая разница в цивилизациях. То, что, например, было в Европе, во времена Римской империи и позже. И при этом то, что было на африканском континенте или в Латинской Америке, например. Ведь уровень развития общества был достаточно разный.

Станислав Дробышевский. Вопрос опять же, как этот уровень измерять, в чем его измерять. В той же Центральной Америки «ноль», например, изобрели чуть ли не раньше, чем в Индии, и сильно раньше, чем до Европы эта идея нуля дошла. И астрономия у них была круче и точнее: майянский календарь до сих пор точнее нашего, которым мы сейчас пользуемся с високосными годами.

Александр: Класс. Тогда идем к следующему вопросу. Вопрос номер 10: всякие заболевания физические и психические – это для чего-то нужно в контексте эволюции или это неизбежная и ненужная ошибка?

Станислав Дробышевский: По определению заболевание – это нарушение нормы. Само определение заболевания – это когда что-то не так должно быть, а оно вот так. Надо это исправить. Если это нормально и жизнеспособно, и приспособленность не снижает, значит, это не заболевания, а вариации. И граница бывает очень тонкая, не всегда очевидная. Самый классический пример – это серповидно-клеточная анемия. Школьный пример, на ЕГЭ его даже задают. Есть обычные эритроциты, есть гемоглобинS–серповидные эритроциты. Обычные эритроциты, кровяные клетки, поражаются малярией, малярийным плазмодием. И человек с круглыми эритроцитами с большой вероятностью в области, где есть малярия, помрет от этой самой малярии. Если все серповидные, он умрет от анемии. Если у него половина таких, а половина таких, то ему будет плохо и от малярии, и от анемии, но он не будет умирать. Потому что во время приступа малярии он будет тянуть на серповидных, а когда у него нет малярии, он будет тянуть на круглых. Ему плохо и там, и там. Половина детей будет гарантировано помирать в таких условиях, это не есть хорошо. Работоспособность и выносливость будут ниже, чем у стандартного человека. Но зато он не помирает от малярии, и может жить в этих малярийных условиях. Хорошо это или плохо, но живет.

Георгий: Такое продолжение у нас получилось вопроса. Одиннадцатый, Саш.

Александр: А тебе есть, что добавить?

Георгий: Мне кажется, у Станислава все схвачено.

Александр: Класс. Правда же, смотря в каком ключе рассматривать. Это может быть где-то полезно, а где-то повлиять, как, пример, с малярий. Очень круто. Мы надеемся, что мы ответили на вопрос нашим слушателям. Поехали дальше. Как объяснить зависимое поведение человека? Эмоциональная зависимость от чего-то или кого-то (алкогольная зависимость, наркотическая) с точки зрения антропологии. Вот такой вопрос.

Источник: https://www.20khvylyn.com/life/health/story_15378.html

Станислав Дробышевский: У нас в мозге (и не только, но там в основном) есть куча всяких рецепторов, которые рассчитаны на какие-то химические вещества, гуляющие у нас в организме: гормоны, нейрогормоны, нейромедиаторы. Масса всего такого есть. Бывают вещества, которые с этими рецепторами связываются лучше, чем то, что должно с ними связываться. Это получается не нарочно, просто химия такая. Оно не должно быть в организме человека. Но можно подобрать вещество (химия богата), которое с этим рецептором свяжется еще и круче, и не отвяжется потом еще. Это и есть наркотики.

Или это будет яд какой-то ужасный, или наркотик (тоже яд, но такой, что не сразу убивает, а через некоторое время). Это способность нашего организма реагировать на разные вещества.

Александр: Гош, добавишь?

Георгий: Я вот подумал о том, что если говорить про сейчас, то количество информации, скорость развития человечества, всяких гаджетов, появление новых историй в обществе, формирует привычку, что я быстрее все усваиваю, быстрее поглощаю, меньше разжевываю (если на физиологии это применить). Быстрее это обрабатываю, и это быстрее в меня проникает. Вот я еще про это подумал. Из серии – скорость потребления возрастает, я вынужден быстрее потреблять и быстрее с чем-то сливаюсь, быстрее образуется зависимость. Это не касается наркотиков и алкоголя.

Александр: Ты сейчас про зависимость от соцсетей, да?

Георгий: Да, думаю, так.

Станислав Дробышевский: Все эти зависимости как раз очень здорово изучены. Я в этом ни разу неспециалист. Я где-то что-то слышал краем уха, если честно. Какой-нибудь нарколог гораздо круче расскажет. У нас просто есть рецепторы, самые известные – дофаминовые. И, кстати, разные люди не одинаково подвержены этому делу. Есть же чудесное исследование о том, что есть гены, которые усиливают или подавляют работу этих дофаминовых рецепторов.

Разные популяции очень сильно друг от друга отличаются. Это популяционные характеристики. Количество копий этих генов не одинаковое. И есть популяция, где эти дофаминовые рецепторы работают очень здорово, а есть — где не очень здорово. В популяциях, где они работают не очень здорово, люди получаются неусидчивые. Например, бушмены в Южной Африке. Этим охотникам-собирателям не должно нравиться на одном месте долго: он посидит там 5 дней в одном месте, ему уже все надоело, он эти камни уже видел, 5 дней уже смотрит на них, сколько можно. И пошел на другой конец Калахари.

У китайцев и японцев наоборот. У них рекорд по усидчивости. Все, кто были особо подвижные, давно померли (когда все земледельцы и должны сидеть на своей грядке). У них отработалась суперчувствительность этих рецепторов. Он сидит и свой бонсай выращивает 40 лет подряд, 80 лет, 90 лет. Или кустик риса, каждую травинку сажает отдельно, стеночки из камней выкладывает, воду запускает, рисует на вазе супертонкие линии. Все это годами делает запросто, без проблем; ему хорошо. Он вообще за пределы своего домика не выходит никогда в течение всей жизни. И ничего, нормально. Играет в го с соседями, этого ему хватает.

Александр: Я очень часто встречал курящих людей, которые говорили, что у них нет зависимости, а потом встречаю спустя 2 дня, а он опять с пачкой сигарет идет.

Георгий: А вот этот эксперимент с крысами, когда они пили в пустой клетке воду с наркотиком и воду без наркотика. Они выбирали воду с наркотиком. И как только их поместили в клетку, где есть куча всяких движух для них, аттракционов, горочек, они перестали пить воду с наркотиком, а стали развлекаться по-другому.

Станислав Дробышевский: Ну да. Не знаю, насколько это правда, но такое есть мнение, что среди современной молодежи процент курения, употребления алкоголя снижается потому, что появились видеоигры, на телефонах можно тыкать все время. Соцсети, например. Мега удовольствие – это общаться с другими людьми, получать похвалу, лайки собирать. Вы сейчас этим занимаетесь активно. И вот дофаминовые рецепторы прям счастливы. И зачем водку пить, если лайков собрал.

Александр: Мне кажется, люди, правда, стали довольствоваться другими вещами даже нежели буквально 10-20 лет назад. Поменялось очень сильно.

Станислав Дробышевский: Насколько это действительно так, надо посчитать и посмотреть. Наверное, кто-то этим уже и озаботился, я просто не в курсе.

Александр: Класс. И достаточно прикольный, интересный вопрос…

Георгий: Юмористический.

Александр: Да. Почему кто-то может сворачивать язык в трубочку, но не я? Поговаривают, это рудимент, и от рождения дано не всем. Что следующее в организме человека со временем может стать рудиментом, как хвост, например? Есть ли прогнозы на эту тему?

Станислав Дробышевский: Способность сворачивать язык как раз хорошо изучена. Там есть какие-то мышцы. Я сейчас не воспроизведу, какие конкретно, хотя несколько раз читал, не помню. У некоторых они есть, у некоторых — нет. Много таких признаков — способность сгибать отдельно концевую фалангу, еще что-то такое (довольно много вариантов).

Потенциально рудиментарных органов у нас хватает. Самые такие школьные, банальные примеры – это мизинец на стопе, аппендикс, мочка уха, волосы на теле (их у нас все меньше и меньше, не особо нужны, тоже рудименты), третьи моляры (самые задние зубы). Так что много чего у нас может исчезнуть: малая берцовая кость, широчайшая мышца спины, вентральный таламус (это в мозге участок, не нужен). Оно исчезает миллионы лет. Мы не доживем. Это уже такой большой уровень отличий, хотя бы 10-20 миллионов лет должно пройти.

Георгий: Ювелиры разорятся на сережках спустя миллионы лет. У нас два вопроса осталось про отцов и детей.

Александр: Да. Может быть и личным опытом каким-то поделитесь своим. Предпоследний вопрос: конфликт отцов и детей – это было всегда? Молодые не хотят жить по правилам взрослых особей. Вот такой вопрос.

Станислав Дробышевский: Естественно, всегда. Это есть у любых животных абсолютно (мало-мальски социальных, которые хоть как-то воспитываются, общаются; у собак, обезьян, шимпанзе, горилл это есть по полной программе). Насколько мы знаем письменность, с древних греков, как минимум – это прямо в современном исполнении — молодежь не та пошла, старших не уважает, традиции не чтит, богам не молится, всякой фигней занимается. Новомодные штучки завели, куда ж мы катимся.

Александр: У меня прям уральские воспоминания, вот вы говорите.

Станислав Дробышевский: Это еще древние греки, древние римляне, все, кто угодно про это рассуждали. В эпоху Возрождения, и в 19 веке, и сейчас. Это каждый раз. Да, это было всегда, и везде, и у всех. Если общество уж очень традиционное, супер мегаустойчивое (опять же охотники-собиратели), то они могут просто встать и уйти на другой конец пустыни. И тем проблема и решается. Мы земледельцы, и у нас с этим могут быть проблемы. Например, сыночек подрос, деваться ему некуда, квартира все та же, он не может расселиться (как пресловутый расселяющийся молодой бобер – плывет по реке). Человеку бывает трудно расселиться куда-то вдаль.

Александр: Класс. Гош, добавишь?

Георгий: Да. Я просто думаю, что вот есть такой термин «сепарация». Молодая особь вырастает, начинает предъявлять требования на ресурсы, на территорию; взрослые говорят: «Слушай, а ты не обалдел? Здесь мои правила. Или уходи или живи по моим правилам». И вот это как раз умение договариваться в этом смысле у всех страдает обычно.

Станислав Дробышевский: У современного человека еще есть такая проблема, что мы слишком долго живем. В природе все очень притерто в поколенческом плане. У нас длина поколения где-то (если это совсем дикие персонажи) лет 15-20. С 15 до 20 лет они начинают размножаться. А живут они 30-40 лет. Получается, что время первого размножения ровно в половину жизни укладывается. Это чистая математика. Когда кто-то начинает рожать детей, его родители закономерно умирают. И численность в популяции остается прежней. Она все время остается на постоянном уровне. Ресурсы не перерасходуются, и это великая стабильность.

А мы теперь со своей великой цивилизацией живем дольше. Размножаемся мы, допустим, в 25 лет теперь, а живем-тоне 50 лет, живем сейчас 65 лет. Получается, что эти поколения все время друг на друга наслаиваются, как бы перекрываются, и возникает этот самый конфликт. Родители еще не померли, а дети нарожали уже внуков. С одной стороны, с внуками можно нянчиться, а с другой стороны, конкуренция есть.

Александр: Квартиру пора освобождать, да?

Станислав Дробышевский: Ну да. И тут вопрос, у кого мозги есть, а у кого обезьяньи инстинкты еще срабатывают.

Александр: Очень классные отсылки у вас. Смеюсь. И последний вопрос давай тогда.

Георгий: Наши слушатели, видимо очень много послушали ваших лекции, интервью, и прям к вам обращаются, про ваши личные истории.

Александр: Вопрос: Станислав, где-то в ваших лекциях или интервью слышал, что у вас есть семья, вы отец. Скажите, как помогает вам наука в воспитании детей? Может ли антропология дать какие-то советы родителям?

Станислав Дробышевский: Никак не помогает. Воспитание – это задача психологии, а не антропологии. Единственное, чем она потенциально может помогать, это тем, что, занимаясь наукой, все-таки начинаешь пытаться мыслить рационально. Хотя в воспитании детей бывают проблемы с рациональностью. Так что, по большому счету, мне, наверное, никак не помогает. Хотя это со стороны лучше смотреть. Изнутри это не понятно.

Александр: Помогает ли наука в улучшении образования детей? Может быть побуждает на какие-то исследования?

Станислав Дробышевский: Хотелось бы. Но по факту что-то не очень.

Георгий: Ваши дети разделяют теорию эволюции?

Станислав Дробышевский: Они просто еще не такого возраста, чтобы этим сильно заморачиваться. Они знают, чем я занимаюсь, но антропологией как таковой они сильно не интересуются. У них свои интересы.

Александр: Класс. Посмотрим, какой будет шаг следующего поколения и как они будут сепарироваться.

Станислав Дробышевский: Я не считаю, что дети обязаны прям следовать по стопам родителей. У меня родители философы. Я стал биологом. А мои детишки кем захотят, теми и будут. Почему они должны обязательно быть биологами, антропологами? Есть масса замечательных профессий. Почему бы им не быть кулинаром, изобретателем, инженером, военным. Куча есть специальностей всяких разных и все хорошие. У нас цивилизация поставлена на разнообразие видов деятельности. Нет смысла зацикливаться на чем-то одном.

Александр: Как говорил мне мой дед: «Иди на повара. И в богатые времена, и в бедные времена жрать все хотят всегда».

Станислав Дробышевский: Парикмахер, стоматолог и повар — самые беспроигрышные.

Александр: Правда.

Георгий: Время семейных традиций, когда сын кузнеца тоже кузнец, внук кузница тоже кузнец, ушло?

Станислав Дробышевский: Не то чтобы прям ушло. Понятно, что, если бы я жил в деревне, там выбора не сильно было много (хотя сейчас и в деревне все нормально с этим). А сейчас столько возможностей. Я все-таки живу рядом с Москвой (куда еще дальше, уже цивилизованнее некуда). Выбор широчайший. Я не заморачиваюсь. Я считаю, что человек должен свой выбор делать.

Я могу предоставлять возможности кому-то (как преподаватель, родитель). Я даю кому-то потенциальную возможность. Реализует он ее, не реализует, и чем он сам займется – не мне решать. Это его личная жизнь, его сложности, его проблемы. Я готов дать потенциальную возможность. Насколько кто-то этим воспользуется – его личное дело.

Георгий: Супер. Мне кажется, это хорошая точка. Станислав, здорово.

Александр: Да! Очень круто. Я радуюсь.

Георгий: У нас впервые «Три пункта», где три пункта слушателям придется выделять самим, ну и здорово.

Александр: В любом случае, мы поставим таймк оды, чтобы было удобно слушать. Вам спасибо огромное за то, что стали гостем подкаста. Это супер. Мы очень рады.

Станислав Дробышевский: Пожалуйста.

Георгий: Ну что, друзья, это был 27 выпуск подкаста «Три пункта. Психология и юмор». С нами был Станислав Дробышевский.

Александр: Очень круто. Я под впечатлением сам, Гош. Я надеюсь, что наши слушатели будут под таким же впечатлением. Потому что было очень много интересных фактов и классных вопросов. Спасибо вам за вопросы, они, действительно, очень классные, оченьхорошие.

Георгий: Психологии было минимум. Я на все вопросы не знал, как отвечать. Думаю, что это отличная добавка к обычным нашим выпускам. Пишите в комментариях, кого вы еще хотите видеть у нас в гостях, может быть нам удастся пригласить. А может быть вы и сами нас сведете с кем-нибудь, кого вы хотите видеть у нас в эфире, и мы с удовольствием пригласим его в подкаст.

Александр: Вы можете слушать нас, я напоминаю, на YouTube, в iTunes подкастах, в Яндекс музыке, Google подкастах, VK подкастах, на soundcloud, и теперь мы есть в Storytel, там тоже можете нас слушать. Оставляйте отзывы, оставляйте ваши лайки, пишите комментарии, пишите в обсуждениях в ВКонтакте, что вам понравилось, что не понравилось, какие пункты вам понравились. Задавайте свои вопросы либо Гоше в Инстаграме в Директ, либо, соответственно, в VK в сообщениях группы. Мы все читаем, все смотрим. Очень радуемся, когда вы оставляете обратную связь, стараемся улучшаться. Это был подкаста «Три пункта. Психология и юмор», большой спецвыпуск. Всем пока. Три пункта. Подкаст про раз-два-три. Важные и повседневные темы через призму психологии и юмора

Другое дело, что для этого должны быть усилия всего человечества. По крайней мере какой-то очень значимой части. Если в Западной Европе и США травку выращивают, у них олени по улицам ходят. Они берегут природу, но только за счет того, что где-нибудь в Китае и в Южной Америке вырубаются леса, страшной силой разрабатываются полезные ископаемые. И вся Африка превращена в помойку в итоге.

Мы можем на своем лужке сделать красиво. Остальная планета не отдельно от этого лужка. Рано или поздно всё это прекратится. Поэтому сохранение среды должно быть в масштабах всей планеты. А вот способно ли сейчас человечество организоваться в масштабах всей планеты? Оно в масштабах страны любой не может даже организоваться. И вот с этим проблемы.

Ведущая. А что дают ученым антропологические находки? Их ведь уже 1000 обнаружили? Найдены фрагменты скелетов, найдены целые скелеты. Зачем искать новые, если уже понятно, как развивался человек? Или ещё не до конца не всё понятно?

Дробышевский. До конца понять это проблематично. Потому что у нас планета большая. Как бы ни казалось, что она совсем крошечная, на самом деле она самая большая. У нас есть, огромные территории, которые либо не исследованы вообще, либо крайне мало материалов.

Вот вся Восточная Сибирь вплоть до Тихого океана. У нас палеоантропология такая древняя, древнее неолита. То есть древнее производящего хозяйства. От 10 000 лет и раньше. Буквально две находки и такие фрагментарные, что про них ничего не скажешь. На Мальте, в Афонтовой горе и на Алтае. Всё, больше нет.

Ещё какие-то кусочки нашли вот недавно в Бурятии, но это такие обмылки, что ни о чем. Есть еще что сказать. Люди-то жили. Орудия у нас найдены. А где-то и орудия не найдены. Сам факт открытия все новых видов людей ископаемых, говорит о том, что ещё много чего есть сказать. Пару лет назад открыли Хомо наледи в Южной Африке — совершенно новый вид, который вообще мега сенсация.

Источник:
https://www.youtube.com/watch?v=eqSyGGmfxQw

Ещё, немножко раньше, в 2004 году нашли хоббитов на Флоресе. Это метровые человечки с крошечными мозгами. На Сулавеси вот сейчас раскапывают активно. Там найдены орудия, но непонятно, кто это был. То есть костей пока человеческих нет. На Филиппинах, в Индии тоже белое пятно практически целиком. Всегда стоит помнить, что у нас есть тысячи находок, но они очень неравномерно распределены по времени и пространству. У нас 90% всех находок это Европа. В основном Западная Франция, Германия, где просто копали раньше, где больше строили дорог, случайные находки, целенаправленные находки. Ученые там дольше всего работали. У нас не так мало найдено, опять же, в европейской части, где-нибудь в Воронежской области.

В Африке, где большая часть нашей истории проходила, начиная с проконсулов вплоть до сапиенсов. Там исследованы немножко Эфиопии и Танзании, буквально 3-4 находки из Чада, из Южной Африки довольно много. Всё. А большая часть Африки, вся западная Африка — белое пятно. Центральная Африка — белое пятно. Ясно, что там кто-то жил и там наш эволюция шла. Ещё в Северной есть находки, но тоже кусочками там-сям. Где копали — там нашли. И есть огромные промежутки времени, из которых у нас мало находок. Потому что просто местонахождений таких не найдено. Либо там условия осадконакопления были неблагоприятные. Есть три этапа самых важных и интересных, про которые ещё очень много предстоит узнать.

Это момент где-то с 10 до 7 млн лет и ещё меньше, когда появлялась прямохождение. Это время где-то с 3 до 2 и даже до миллиона лет, когда из австралопитеков, которые не делали орудия, получились люди, которые делали орудия.

И третье — это от 200 до 50000 лет, когда появились сапиенсы уже совсем такие как мы. У всех этих этапов есть находки, но их мало до обидного. Хочется больше. Поэтому ещё много-много чего можно изучать.

Ведущая. Как часто случаются такие находки, которые что-то решительным образом меняют? Вот одна находка, — и вы понимаете, что как-то не так себе представляли раньше это время?

Дробышевский. Что б вообще все поменялось задом на перед, такого не случалось уже давненько. Где-то с начала 20 века, когда была найдена немножко питекантропов, немножко неандертальцев. В 24 году первого австралопитека. Их потом больше стало. Но уже к годам 30 общая канва была ясна. Ещё не было абсолютных датировок, просто методов не существовало. Картинка уже была та, что и сейчас. Но детали и подробности и дополнительные ветки: их всё открывают, открывают и открывают.

Надо помнить, что речь идет о миллионах лет. Даже если мы начинаем отсчитывать с момента возникновения прямохождения — это 7 млн лет. Слушателям предлагаю досчитать до миллиона, ради прикола. Я недавно читал, что был товарищ, который писал все цифры до миллиона и потратил 25 лет на это. Это большие цифры. За это время много чего происходило. Поэтому детали мы можем уточнять долго-долго. А их интересно уточнять, даже если они напрямую не относятся к нашим предкам. Какие-то хоббиты на Флоресе.

Но они всё равно показательные — если мы видим, какая у них была судьба, что с ними случилось и почему с ними случилось (они вымерли), то, в теории, мы можем себя предохранить от этого и избежать такой же судьбы. Если мы узнаем, что слишком хорошая жизнь этих хоббитов на Флоресе привела к тому, что у них мозги с килограмма усохли до 400 г, — может быть нам не нужны слишком хорошие условия. За последние 25 тысяч лет у нас мозги тоже усохли на 100 г. Ни как у хоббитов, но мы стремимся к этому примерно теми же темпами. Другое дело, что хоббиты начинали культуру с питекантропов. А мы, все-таки с сапиенсов. У нас зазор больше. Есть еще куда деградировать. Но это настораживает. То же самое про неандертальцев можно говорить, много ещё про кого-то. Изучение этих альтернатив показывает, что и с нами может случиться.

Допустим, парантропы, ударились в вегетарианство и теперь мы их изучаем в виде скелетов. Может быть одна из главных проблем современного человечества, что у современного человечества сейчас нет никаких сложных задач. Которые бы приводили к отбору на интеллект. Сейчас любой дебил может прекрасно плодиться, размножаться, питаться. Ему тепло. Все равно он выживет. И плодиться будет больше, чем все умные. У нас нет никакого отбора на интеллект.

Допустим, охотник-собиратель в лесу или в саванне — у него есть отбор. Если он дурак, то он помрет с голоду банально или его съест медведь, леопард, кто-нибудь ещё. А если он умный и умеет что-то шить, делать одежду, разводить огонь, орудия труда, придумывает самострелы, ловушки для животных — тогда он выживет. А это — развитие мозга. И у нас сейчас нет не только потенциала для развития большого. У нас есть 1250-1350 г мозгов и нет такой задачи, чтобы мозгов стало полтора кило или два кило. Зачем они, эти два кила, если и так всё существует.

Для того, чтобы в нынешних условиях жить этих наших 1200 г не особо надо. Можно и без них. То есть если современная чудесная жизнь расслабленная приведет к тому, что мозг уменьшится, следующее поколение с маленьким мозгами не сможет поддерживать свой чудесный уровень жизни.

Есть череп, у которого датировка 16-20 тысяч лет, а строение такое, как будто ему 300 тысяч лет. Это очень странно. В Нигерии он найден этот череп и может быть вот как раз представляет это странное человечество. Плюс еще недавно найденные Homo naledi в Африке тоже показывают, что в Африке действительно в довольно поздние времена жили какие-то очень экзотические персонажи.  У европеоидов и монголоидов этой примеси нет. Пока у нас привязки этих странных генов, найденных в современных живых людях к костям древним нет. Можно только гадать. Само по себе высчитывание каких-то странных примесей в своем роде математический финт с генетическими данными. Есть у нас огромные генетических данные, их можно по-разному обсчитывать, какие-то чудеса там выискивать. Пока это все в состоянии гипотезы.

Алишер Рахимов спрашивает: не могли бы вы поиграть или посмотреть на трубе новую игру про эволюцию человекообразных обезьян?

— Этот вопрос мне задают где-то раз в неделю, наверное, а в тот момент, когда это игра вышла, задавали каждый день. Я замучился писать ответы. Я не играл в эту игру и не очень то хочу. Я в игры последний раз играл курсе на третьем. Давно не интересно мне это.

Рандомный Ник спрашивает: есть ли сведения о вымерших подвидах хомо с челюстями, которые можно было бы охарактеризовать, как челюсти чисто плотоядного животного, а не всеядного, как у нас.

— Спасибо, таких нет. Обезьяны и приматы в широком смысле и люди в узком смысле всегда были всеядными. Есть такие долгопяты, которые прям хищные-хищные, но они не люди, а людей таких нет и не было никогда. Наша челюстная система образцово классически всеядная, но хищнее нет. Ничего не мешает ей такой появится, но для этого нужен большой эволюционный процесс и пока он не двинулся. Это уже будут не homo, — это будут уже совершенно другие люди.

Универ Давтян спрашивает: почему у народов крайнего севера нет сильно развитого третичного волосяного покрова? Ведь это помогает лучше сохранять тепло. У народов, населяющих более теплые уголки света, например, айнов, он сильно развит.

— Наш третичный волосяной покров – это остевые волосы. Они тепла особо не дают — тепло у животных создается пуховыми волосами. Пуховые волосы у человекообразных обезьян отсутствуют как явление вообще. Ни у каких гиббонов, орангутанов пуха нет. Пух имелся у лемуров. Когда они были маленькие им было важно не остыть по ночам даже в тропиках. Но в тот момент, когда они выросли до более-менее размера с кошку и больше, уже макаками стали, то подшерсток исчез. Хотя у некоторых широконосых обезьян сохраняется. Например, у японской макаки пух есть. Это, наверное, где-то в генах у нас прописано и чисто гипотетически он мог возникнуть. Но вот у айнов волосы остевые, они не греют. Там их половой отбор создавал. На крайний север люди пришли уже весьма культурные. У них уже были одежда, огонь, культура. Им уже не надо было обрастать шерстью.

То есть мы приспосабливаемся ко всему уже с помощью культуры, что общем-то не мешает, скажем, генной инженерии включиться, чтобы нам обрасти мехом и жить на северном полюсе. Но сейчас глобальное потепление и это не актуально.

Сastus Maximus: подскажите, Станислав, популяризаторская деятельность, которой вы занимаетесь, приносит ли вам какое-то удовлетворение или это ваш крест на которой вы пошли сознательно. Если бы не общее печальное состояние отрасли, вы бы предпочли заниматься собственно наукой или популяризацией?

Источник:
https://www.colta.ru/articles/society/20968-tridtsat-tysyach-let-odinochestva-stanislav-drobyshevskiy-o-raznyh-chelovechestvah

— На самом деле и то и другое одновременно. Это начиналась скорее не как обязаловка, конечно, как то, чем я не планировал заниматься. Когда я был аспирантом и самым молодым сотрудником на кафедре, все на меня спихивали вопросы людей. Допустим, в институт антропологии обращался кто-то с вопросом, — ему говорили: на кафедре антропологии есть такой Дробышевский молодой и наглый, он всем отвечает. И я отвечал. Мне некуда деваться. Ну а дальше втянулся, поскольку я по образованию антрополог, а по роду деятельности преподаватель, я на научной ставке не был никогда в жизни. В административном смысле ученым я не был никогда. Я всю жизнь преподавал.

Это и есть мое прямое предназначение и моя профессия учить других людей. Чем я, собственно, и сейчас занимаюсь. Иногда бывают, конечно, перегибы, как сегодня: у меня двенадцатичасовой рабочий день без остановки практически вообще – в каком-то смысле крест. Зато может быть уровень образования все-таки в стране подрастет. Все станут умными и скажут: опять Дробышевский со своими австралопитеками, сколько можно! Тогда я лягу на диван и буду смотреть и видюшки в ютубчике, но немножко еще для этого надо поработать.

Дядя Женя спрашивает: услышал мнение ученых, что генетически мозг человека может жить не более ста двадцати лет. Разделяете ли вы это мнение и значит ли это что с мечтой о бессмертии можно распрощаться?

— Подавляющее большинство клеток мозга не делится — это научный факт. Есть деление нервных клеток где-то там в обонятельным эпителии, гипокампе, но мозг да, не восстанавливается. Рано или поздно клетки погибают. У них есть срок годности. Поэтому сто двадцать лет это некая такая цифра эмпирическая, то есть старше ста двадцати пяти лет никто не жил. Какие-то цифры называются больше, но они недостоверные.

Но большинство людей умирают нет отмирания мозга, а от проблем с другими органами: сердцем, прежде всего. Может быть, мозг и мог бы жить дольше, но у нас мозг не живёт сам по себе в отрыве от всего остального организма. Для нормального функционирования мозгу необходимы и дыхание, кровообращение, иммунная система и пятый десяток чего-то еще. Чисто технически, наверное, мог бы жить и дольше, если бы хоть какая-то регенерация была. И в этом смысле много сделано — у нас запрограммированная продолжительность жизни лет 30-40, а некоторые до 120 доживают. Наверно можно и больше постараться для этого есть геронтология и разные направления медицины, которые с самых разных сторон к этому подходят: какие-то там антиоксиданты придумывают, теломеры наращивают. Может все эти методы соединятся вместе и можно будет жить дольше.

Алексей: где можно посмотреть на скелет динозавра, какой-нибудь стереотипический скелет тиранозавра рекса?

— В Палеонтологическом музее, который находится в Москве на станции метро Теплый стан. В Дарвиновском музее тоже в Москве, метро Академическая, в пермском музее шикарные скелеты. В Питере в каком-то там геологическом музее скелет камаразавра. Я лично не видел, но, говорят, впечатляет. В нашей стране небогато, лучше всего поехать в Китай, Пекин или в Америку там полно музеев. В Улан-Баторе шикарный музей, в Польше большой хороший, в Париже есть неплохой, в Лондоне, говорят, шикарный. Можно пойти на сайт Павла Краснова, в 3d печати Павел Краснов может прямо-таки напечатать скелет тирекса даже в натуральную величину.

Второй вопрос Алексея: каковы перспективы выращивания мамонтов вообще  и восстановление совсем вымерших видов животных, при этом человека в частности?

— Пока не очень. Японцы обещали сколько-то лет назад в 2020 году вывести его, но вот он 2020 год и я не вижу мамонтов вокруг. Может японцы скрывают, конечно, но что-то мне кажется, что ничего не сделали за это время. На данный момент ни одного вымершего вида, включая совсем недавно вымерших не установлено, а человека и подавно — человека еще и запрещено. Нельзя заниматься человеческим homo материалом с точки зрения генетиков. Мамонтов пытаются, но это реально сложно — это масса тонких проблем.

Источник:
https://www.metronews.ru/novosti/world/reviews/klonirovanie-mamontov-spaset-arktiku-1397766/?ua=dt

Третий вопрос Алексея: как пятилетнему ребёнку нормально изложить концепцию эволюционного развития видов, чтобы избавить себя от вопросов: а когда появилось первое дерево, а где появилась первая змея и так далее. Не хочется как-то в 21 веке излагать легендарные версии каких бы то ни было культур. Может есть понятные детям ролики под рукой.

— Полно таких роликов об эволюции. Правда, в основном они не российского производства. Но можно на пальцах изложить. По крайней мере, я в школе каждую неделю излагаю. У всех живых организмов есть генетическая информация, то есть молекулы, в которых зашифровано наше строение. Это называется ДНК и еще немножко РНК. Эта генетическая информация периодически меняется. Называется мутация. Что-то где-то там перекашивается. Еще и от родителей: когда соединяются ДНК они еще и перемешиваются. Есть разные варианты. В результате мутации и вот этих перемешиваний рекомбинаций возникают варианты. Всегда есть некоторая изменчивость. Есть такие, есть пошире, посветлее и потемнее, пожирнее, попушистее. Эта изменчивость по-разному адекватна разным условиям среды.

Соответственно в разных условиях плодятся и размножаются с разной успешностью разные индивиды. Если, например, становится холоднее, то выгодно иметь шерсть и быть пушистым. Если становится теплее, то выгодно быть лысым. В каждой группе есть, и пушистые, средне пушистые и очень пушистые.

В зависимости от того, какая температура, лучше выживают и плодятся какие-то определенные. Соответственно в следующем поколении оказывается больше: если это похолодание – пушистых, если продолжает холодать, то среди вот этих новых пушек тоже есть разброс: есть опять же как очень пушистые, так и не очень пушистые и выживают самые пушистые среди самых пушистых выживают мегапушистые. В итоге получился мамонт.

Поскольку все это длится очень большое время то за очень большое время (условия меняются) эти изменения достигают каких-то очень значимых результатов. Это и есть эволюция. То есть эволюция — это просто статистика выживания. Есть вариации и появляются новые вариации. Не все плодятся одинаково: у кого-то много детей, у кого-то мало детей. Видеоролик тоже есть, а если вы нормального ролика не найдете, то снимите такой ролик. Все в ваших руках. Сценарий я вам написал.

Игрун Пен спрашивает: как вам новая игра об эволюции Ancestors The Humankind Odyssey?

— Я уже ответил и тут я думаю еще сорок семь таких вопросов — не играл я в нее и не собираюсь играть. Вот никакого интереса не проявляю. Не люблю игры.